Что Если Глоток Воздуха Первый И есть Глагол Божий, Алкание Растревоженной Жизни, Разбуженной Безъязыким Колоколом, Высказаться Пытающимся О возможном, О стылых Буднях, Накинутых Поверх Песни Дивной, Рвущейся Из-под Патины Немоты, Когда Слова Проскальзывают Мимо Пальцев Ловкой Бытующей Единицей Самодвижимой, Сквозь Ресницы Струятся, Казалось бы, Бесконечные, Световые Дни, Словно Ясно - Дыши Глубже, Прими Течение, Не робей, Нырни, Выдохнув. Так Трение Тела О бытие Заканчивается Погружением В присное. Только Что Если Глоток Воздуха Первый И есть Глагол Божий, Алкание Растревоженной Жизни, Разбуженной Безъязыким Колоколом, Высказаться Пытающимся О возможном, О стылых Буднях, Накинутых Поверх Песни Дивной, Рвущейся Из-под Патины Немоты, Когда Слова Проскальзывают Мимо Пальцев Ловкой Бытующей Единицей Самодвижимой, Сквозь Ресницы Струятся, Казалось бы, Бесконечные, Световые Дни, Словно Ясно - Дыши Глубже, Прими Течение, Не робей, Нырни, Выдохнув. Так Трение Тела О бытие Заканчивается Погружением В присное. Только Снова Дрожание Вечного Рождает Образ, Слепой, Немыслящий, Требующий Слова Для Любования Истиной В самом Себе.