Психонетика, если мы обратимся к происхождению этого термина как обозначающего технологическую эпоху, основой которой станет целенаправленное порождение и использование новых форм сознания, ориентирована на подготовку к решению тех задач, что появятся уже в следующем технологическом укладе, и, в первую очередь на разработку новых когнитивных инструментов, преодолевающих ограничения современного мышления.

Эта задача нестандартна, и она ведет, в свою очередь, к разработке и использованию психотехнических приемов, позволяющих эту нестандартную задачу решать. Главное в этих приемах — перевод сознания в статус активного, т. е., сознания, порождающего новые способы работы, понимания и действия, а не транслирующего уже существующие формы работы. И хотя речь идет об отдаленных задачах, разработка приемов активизации сознания позволяет использовать отдельные их аспекты и для решения некоторых текущих прикладных задач. Такие задачи регулярно возникают и в личной жизни человека, и в работе различных организаций.

Личные задачи помимо расширения понимания себя и окружающего мира и способов взаимодействия с ним, включают в себя и ряд прагматических моментов, таких как управление процессами своей жизнедеятельности, выявление скрытых от обычного взора аспектов взаимодействия с процессами, в которые мы включены, такими, например, как синхронистические зависимости, а также нахождение нестандартных решений в текущих ситуациях.

Важным моментом становится развитие ситуационной чувствительности, позволяющей чувствовать направленность процессов, в которые включен человек без выявления скрытых от него структур и событий. Такая чувствительность развивается при смещении восприятия на фон, что является одним из следствий овладения приемами деконцентрации внимания.

При этом, помимо того, что ситуационная чувствительность помогает ориентироваться в процессах, в которые включен человек в своей личной жизни, она может использоваться и в управление развитием организаций и компаний в условиях высокой неопределенности, характерной для настоящего времени. Именно отработка фонового восприятия позволяет выявлять и скрытые потенции организаций, и не выявляемые обычными методами угрозы.

Овладение техникой перехода от чувственного восприятия к смысловым операциям позволяет переносить способы работы из одной сферы в другую — из живописи в математику, а из музыки в управление процессами. Спрос на овладение такой техникой сейчас существует, особенно в направлениях связанных с разработкой принципиально новых подходов.

Помимо таких далеко идущих задач, возможны и более практические реализации психонетических методик. Важной прикладной сферой стало использование психонетических приемов и практик в спорте, особенно в его экстремальных видах. Известно использование психонетических практик в подготовке фридайверов, в организации работы спортивных команд, в расширении переносимости физических нагрузок при интенсивных тренировках.

Ближайшей задачей становится ускорение обучения двигательным навыкам, управление физическим состоянием, в том числе преодоление усталости, обеспечение группового взаимодействия в командных видах спорта. Важным моментом становится свертка необходимых действий — прыжка, броска, поворота, взаимодействия с партнерами и окружающей средой до смыслового переживания и его последующего развертывания в действия. Для экстремальных видов спорта важным становится также ориентация в окружающей среде в условиях ограниченного поступления информации, для чего и используются приемы деконцентрации внимания.

Эти же приемы могут использоваться и в деятельности, требующей длительного сохранения работоспособности. Так, одной из задач, которая решалась на ранних этапах разработки психонетических приемов, была задача сохранения работоспособности операторов энергостанций при длительных дежурствах. Также в свое время отрабатывались методики сохранения самоконтроля в измененных состояниях сознания и ориентации в ситуациях высокой неопределенности. Таким образом, прикладные задачи достаточно разнообразны.

При рассмотрении прикладных аспектов психонетики следует учитывать специфику психонетики и проистекающие из этой специфики требования к использованию психотехнического обеспечения. Первое требование — это постепенное овладение приемами психонетической работы. Работа начинается с овладения техниками деконцентрации по полям различных модальностей, ведущими к овладению работы с фоном и выделению из него различных структур. Затем начинается переход выделению смысловых переживаний и переход к процедурам свертки форм в смыслы и развертывания смыслов в формы в различных средах. Обычно на эту траекторию уходит 2-3 месяца работы при регулярных занятиях.

Важное требование — самостоятельное выполнение упражнений. Если на начальной стадии упражнения разучиваются под руководством инструктора, то в дальнейшем упражнения выполняются самостоятельно, что исключает суггестивный компонент в обучении. Следующим шагом становится перенос освоенных операций на реальные задачи с последующим применением в выбранном направлении.

Важным прикладным моментом становится формирование высокосплочённых, в идеале когерентных, групп, способных выполнять скоординированную деятельность без специальных процедур согласования. Такая задача возникает и в групповых видах спорта (футбол, баскетбол), и в условиях управления работой организаций при дефиците времени, отводимого на принятие согласованных решений.

Важным прикладным аспектом психонетики является стимуляция творческой активности. Отработка процедур развертывания смыслов в проявленные формы способствует отражению смысловых процессов в поэзии и живописи, что проявляется в повышенной частоте творческих продуктов у лиц, изучающих психонетику. Важным аспектом здесь становится генерация идей, ведущая к созданию оригинальных произведений. В качестве примера можно привести использование психонетических приемов в театральной практике, позволяющей осуществлять в представлениях помимо заданных еще и спонтанные действия.

Однако следует учитывать, что главное в психонетике не сиюминутное использование ее приемов в текущей практике, а разработка подходов, которые могут стать основой будущих технологий. К таким задачам и относятся разработки новых когнитивных инструментов, в том числе и принципиально новых знаковых и языковых систем, и систем обучения, основанных на компактизации передаваемых знаний и навыков. Работы, позволяющие решать задачи, которые пока относятся к категории нерешаемых или фантастических, в этом направлении ведутся.

Психонетика интересна не только своими практиками, которые в значительной степени обладают абстрактным характером, но и тем, что задаёт определенную, новую систему координат. В ней человек может осознать себя не как совокупность различных «сделанностей» (семьей, культурой и проч.), но и как творца своей жизни и себя самого. Да, человек обусловлен, однако признавая и отслеживая свою обусловленность, можно пробовать выходить за её пределы или стремиться расширить её границы. Психонетика дает возможность человеку выйти в активную позицию: не когда со мной что-то происходит и случается — события, обстоятельства, да и сама жизнь, а когда я принимаю ответственность на себя и перехожу от созерцания своей жизни к ее творению.

Психонетический подход обладает большим потенциалом применения в психологической сфере — как в работе с другими людьми, так и с самим собой. Это направление работы я развиваю в области, обозначенной мной, как «психонетическая психология». Во многом оно выросло из психологического сопровождения психонетического процесса. Это было связано с тем, что психонетические практики, погружение в различные слои сознания приводят к различным внутренним трансформациям — и на личностном, психологическом уровне. Однако тут имелись следующие нюансы.

В рамках психонетической работы декларируется ориентация на выделение из массива личностных и психических структур особых реальностей — «Я», Воли, внеличностных слоев Сознания. Работа с этими реальностями в значительной степени противопоставлена эмпирическим личностным характеристикам. Предполагалось, что личностная проблематика не столь актуальна для тех, кто практикует психонетику. В реальной жизни все оказалось сложнее.

Во-первых, в процессе освоения ПН-техник выявлялись противоречия между получаемыми навыками и умениями и реально существующими мотивациями, установками и картинами Мира обучающихся еще до того, как начинали проявляться результаты занятий.

Во-вторых, сами ПН-эффекты могут влиять на сложившиеся личностные структуры, приводя к внутриличностным конфликтам и противоречиям.

В-третьих, возможна ассимиляция ПН-опыта личностными структурами и использование ПН-техник для решения личных проблем и прагматических задач.

Таким образом, на основании многолетнего опыта работы по психологическому сопровождению психонетического процесса стали вырисовываться черты психонетической психологии как самостоятельного направления психологической практики. Да, процесс становления всё еще продолжается, он не завершен, но на данный момент определенный путь уже проделан и есть свои результаты.

Под психонетической психологией я понимаю направление практической психологии, в основе которой лежат базовые принципы психонетики (аутогенность, прозрачность, эффективность и баланс), а также широко используются психонетические практики — деконцентрация внимания, смысловые практики — в рассмотрении и решении различных психологических тем и задач (выбор, неопределенность, работа с эмоциями, личностными структурами и проч.).

В данной статье остановлюсь на двух важных методологических моментах. Первый связан с тем, как именно базовые принципы психонетики преломляются в психонетической психологии. Рассмотрим их.

Аутогенность. Фактически, основной акцент в психонетической психологии делается на «выращивании» позиции активного наблюдателя.

Позиция активного наблюдателя.Позиция активного наблюдателя двойственна:она предполагает возможность отслеживания себя, происходящего без потери возможности действовать, быть включенным в жизнь.

Аутогенность также означает, что человек признается лучшим экспертом своей жизни, и отвергаются попытки «повлиять» на него или его «исправить».

Предлагаемые практики в психонетической психологии направлены на то, чтобы человек мог в значительной степени помочь себе сам — и не на поверхностном, а более глубинном, «смысловом» уровне. Конечно, здесь не отрицается роль психолога, но в данном направлении он, в том числе, приобретает роль инструктора, который помогает осваивать психонетические приемы для решения психологических задач.

Прозрачность. Когда мы говорим о прозрачности психонетической психологии, то имеем в виду технологический подход в практиках. Данное направление стремится работать с человеком, «не создавая сущностей без необходимости». Подача материала происходит максимально ясно, доступно, пошагово, без «эзотеризации». Человек понимает, что происходит в процессе консультаций и сам процесс работы, им не манипулируют в процессе консультирования.

Эффективность. Прикладная психонетика ориентирована на повышение личностной эффективности человека, что означает, что у него повышается возможность саморегуляции, он начинает в большей степени опираться на себя и уходит от описаний своей жизни к непосредственным действиям.

Баланс. Универсальных рецептов для решения своих вопросов — нет. Принцип баланса учит находить свой путь, опираясь, с одной стороны, на знания современной психологии, психонетические практики, с другой стороны, чутко слушая себя, будучи в позиции активного наблюдателя.

Второй важный методологический момент — это осмысление той парадигмы, в рамках которой развивается психонетическая психология. Современная практическая психология представляет собой «лоскутное одело» различных направлений и школ. Накоплен большой объем информации, связанный с пониманием того, как работает психика человека, что такое его личность. Однако при всей важности имеющихся данных нет единого фундамента, который позволил бы совместить накопленный эмпирический и теоретический материал. Возможно, это связано с тем, что в самой психологии не осмыслены её онтологические основания, да и сами психологи не всегда рефлексируют свою картину Мира.

В определенной степени некоторой объединяющей нитью для современной практической психологии становится «парадигма понимания», т.е. такое видение ситуации, согласно которому корень проблем клиента определяется в его неправильном, искаженном представлении о себе, которое делает его поведение и эмоциональное реагирование неточным, неадекватным, нездоровым. Разные психологические школы предлагают собственные способы обретения более точного описания себя. В практиках психологической помощи утверждается, что именно узнавание себя и есть способ излечения. «Узнай себя и прими», — это ведущее послание, с которым психологическая помощь обращается к своим клиентам.

При этом представление о том, что ты есть на самом деле и каким ты должен быть («задуман») более не определяется ни религиозной, ни культурной нормой, но это не значит, что нет никакой нормы, пусть даже и проявляющейся как множество норм. Как показывает опыт, узнавание и нахождение всё новых и более точных описаний себя вне религиозного (культурного), ценностного контекста редко предоставляет клиенту возможность для быстрых и продуктивных самоизменений. Считается, что причина неудач самоизменения заключается в том, что не было настоящего осознания себя, потому, как если бы это произошло, было бы и исцеление. Результат же такого самоосознания вариативен и привязан к данному конкретному клиенту. По сути дела, ему предлагается освободиться от внешних (по отношению к его эмпирическому сознанию) управляющих контекстов и вернуться к себе «вне контекста», себе как таковому.

Однако, в тезисе «принятия себя» уже заключена концепция того, что представляет собой клиент «на самом деле» и какова норма, к которой он должен прийти. Концепция «нормы» не всегда бывает явно выражена, но сами методы «обнаружения себя» уже содержат в скрытом виде представления о ней. Если возможны расхождения в понимании нормы среде носителей «парадигмы понимания», то тем более возможны и расхождения концепций «истинного себя», имеющихся у психолога, с одной стороны, и у клиента, с другой.

При всей важности парадигмы «понимания» она не решает по-настоящему проблему изменения (или, радикальнее, преобразования) внутреннего мира человека (его личностных структур), поскольку ни в её методологии, ни в арсенале её техник не заложена по-настоящему возможность активных действий в отношении к своему внутреннему пространству.

Обнаружение себя и преобразование себя — это разные подходы к «психологической наличности». Обнаружение предполагает наличие существующего, но не осознанного, стабильного личностного ядра. Преобразование же исходит из незавершенности эмпирического человека и стремится к изменению и достраиванию себя, к движению ни «куда», а «откуда». Путь преобразования исходит из отсутствия того, что нужно «понять». Себя можно только заново выстроить. Обнаружения, понимания себя недостаточно.

У ряда людей потребность изменения себя («истинного себя») появляется спонтанно, у других — вследствие причастности к каким-либо практикам самоизменения, но, независимо от характера такой потребности и ее источников, возникают вопросы: для чего нужно изменять, творить себя, и во что именно превращать себя как наличный материал?

Если задуматься, то без достаточно амбициозных и фундаментальных задач действовать действительно не нужно. Для того, чтобы жить относительно гармонично в привычных условиях среды, достаточно обрести достаточно функциональное и сравнительно нежесткое описание себя и действовать в рамках этого описания. Эту задачу вполне успешно решает современная практическая психология и лучшее, что она может предложить своим клиентам — это принять себя и жить в рамках усвоенного описания себя и мира.

Но бывает и так, когда человек понимает, что он хочет перейти от путешествия по описаниям к реальным действиям. В этом отношении у психонетики есть огромный потенциал. Психонетика не позиционирует себя как психологическую практику, и в этой связи она свободна от парадигмы «понимания». Более того, в рабочем определении психонетика предстает как технология работы с сознанием и волей, противопоставленным обычным личностным структурам, которые рассматриваются в качестве обуславливающих факторов. Провозглашая возможность принципиального выхода из-под власти обусловленности, психонетика пробуждает взгляд на себя, свою личность как на то, что может быть сотворено, что является аспектом действия и изменения.

Для практикующего преображение себя становится жизненной и важной задачей. Когда он разворачивает формулы волевой медитации, то начинает двигаться в сторону сведения к минимуму безусловной власти над собой внешних факторов. Человек заявляет о своей ответственности и полноценности и декларирует свое намерение стать свободным, активным, способным действовать по-настоящему произвольным образом — не благодаря и не вопреки чему-то, но согласно своему произвольно принятому решению.

На самом деле «декларация полноценности» является лишь декларацией. Переход к волевому существованию — сложный процесс, сопровождающийся и обострением личностной проблематики, и сопротивлением личностных структур, и выяснением своих глубинных мотиваций.

И в этом отношении психонетическая психология может стать переходом от «парадигмы понимания» к «парадигме действия»: она не отрицает важности существующих психологических описаний, признавая в определённой степени их равнозначность, и при этом ищет возможности движения от слов — к действиям, от описаний — к их конструированию и выходу в более свободную позицию как по отношению к ним, так и в отношении к миру.

«Я есмъ. Я есть Воля», — с этих слов начинается обучение в Институте психонетических исследований и разработок (ИПИР). Чтобы освоить это пространство нужны усидчивость и внимательность. Порой приходится удерживать внимание там, откуда оно всеми силами пытается «сбежать». За собой заметила: я обожаю разбираться в проблемах и характерах других людей, только не в себе. Я мастерски придумывала оправдания, почему от себя убегаю. Волевая медитация стала для меня ключевой опорой в исследовании собственных привычек и мыслей. Но я продолжала себя обманывать: «Вот теперь-то я себя точно знаю!»

На онлайн занятиях и очных сессиях всё было четко, почти стерильно. Каждый шаг в исследовании внутреннего и внешнего пространства сопровождался поддержкой инструкторов. Всё было прозрачно и понятно. Даже тогда, когда было непонятно.

А вот практика заканчивается, и я выхожу в повседневность и напрочь забываю, что «Я есть». Возвращается привычное нежелание просыпаться утром на работу, выполнять задачи, периодически погружаясь в сложные, но такие знакомые эмоциональные переживания, согласия или бунта против обстоятельств.

Я очень хорошо помню один момент. Я опаздывала на совещание, впопыхах бежала по лестнице и уже с привычной четкостью рисовала в голове картину: меня сейчас пристыдят за опоздание, а мое предложение никому не будет интересно. И вдруг, откуда ни возьмись, всплывает: «Я Есмь. Я есть Воля». Появляется второе дыхание. Я начинаю верить в свои силы, отбрасывать знакомые страхи. На совещании каким-то чудесным образом опоздали все. Я оказалась едва ли не первой. И моё предложение было рассмотрено и принято к обсуждению.

Так я увидела, что это работает в реальной жизни. Но всё бы ничего, однако я продолжала усердно практиковать только во время назначенных занятий. Встроить эти навыки в саму ткань жизни у меня не получалось. Кто же во мне так сопротивлялся?

Я решила поговорить об этом с другими студентами. И вопрос оказался чрезвычайно важным! У многих есть понимание, что практики дают результат, но применять их в обычной жизни получается не всегда. Возможно, потому что жить по привычке комфортнее. Даже если этот «комфорт» постоянное волнение.

Человек, приходящий на курс, сталкивается с множеством новых понятий. Он примеряет их на себя, присваивает или отвергает. Дальше, сложнее. Терминологический аппарат психонетики погружает нас всё глубже. Сложные переживания, во время волевой медитации «Я есмь, я есть воля» сменяются необходимостью учиться управлять вниманием. А управление вниманием происходит через разделение восприятия на модальности: звуковую, визуальную, соматическую. Что тоже, чаще всего, не так-то просто дается с первого раза.

И самый главный вызов, не просто пережить это в безопасной обстановке курса, а прожить в обычном дне, на бегу, по дороге на ту самую встречу. Когда некому подсказать, кроме самого себя. Кроме воли, которая есть.

Я спросила студентов МАСП (Мастерская активного сознания и психонетики, 2-я ступень программы «Активное сознание») Алексея и Оксану (студенты 2025-2026 гг.).

Таким образом, путь от понимания на курсе до живого, часто спонтанного применения в потоке жизни это и есть суть прикладной психонетики. Это не столько о том, чтобы «вспомнить прием», сколько о том, чтобы вырастить в себе новую органическую способность быть и действовать иначе. И как показывают наши небольшие исследования, этот процесс, начавшись, уже не останавливается. Благодарю Оксану и Алексея за открытость и возможность поделиться ответом.

Для большего понимания, мне интересна не только точка зрения студентов. Я спросила у инструкторов с многолетним опытом Виктории Петиченко (Инструктор ИПИР, Москва) и Оксаны Завадской (Инструктор ИПИР, Ростов-на-Дону) по поводу прикладной психонетики, что они могут сказать по этой теме.

Ответ Виктории Петиченко (Инструктор ИПИР, Москва):

«Олег Георгиевич (Бахтияров О.Г.) когда-то предложил такое разделение на высшую и условно прикладную психонетику. Я чувствую себя более причастной к высшей, потому что «ходить по земле» не так интересно, но всё-таки приходится). С другой стороны, когда я занималась организацией учебного процесса в УэРе (Университет эффективного развития), очень отчетливо чувствовала, что психонетику нужно применять. Я это вижу как использование более неявных вещей, типа управления событиями, но опять же без «земли» сложно. Она тоже необходима. Под «землей» я имею в виду управление собой в разных ситуациях, умение не терять связь с реальностью и не прятаться за концепциями, то есть условно прокачивать психологию, а не только лишь сознание.

«Я могу повторить высказывание одного моего студента из ростовской группы: «Психонетика это жизнь». Любой предельный опыт меняет человека кардинально. Если не меняет значит, опыта не было. Обучившись на программе «Активное сознание», я получила больше, чем навыки. Я получила «новую себя, новую жизнь». Да, я осталась прежней: так же подвержена влиянию окружающего мира, так же болею, и мне так же нужно кушать. Но то, что «выросло» в результате ПН-практики, стало моим инструментом бытия. И от этого уже невозможно избавиться. Именно это дает мне основание ставить сверхзадачи, на пути к которым я получаю новые знания, новый опыт и решаю промежуточные задачи.

Прикладная психонетика и есть психонетика, так как психонетика — инженерная дисциплина и просто «требует» практического применения, прикладного вектора. Для меня нет разницы между психонетикой и прикладной психонетикой. Отличие только в наличии или отсутствии желания приложить полученные изменения и навыки к жизни. Это как сапожник, который никогда в своей жизни не сделал ни одного сапога, а такой сапожник и сапожник ли вовсе? Психонетик это тот, кто живет психонетикой, а не тот, кто прошел обучение».

Конечно, ответы инструкторов могут дать материал для многочасовогго разговора, но главоеное другое. Сказать, продолжать практиковать, даже когда совсем, ничего не получается, кажется не имет смысла. Но, упорство в регулярных занятиях постепенно переплавляет сознательные усилия в естественный навык, который начинает работать сам, без напоминаний. А жизнь, сталкивая меня с неожиданными ситуациями, сама подскажет момент и способ применить то, что стало частью меня.

Ритм пронизывает всю нашу жизнь. Сам термин имеет разные значения в зависимости от контекста. В музыке ритм — расположение звуков во времени. В природе — смена сезонов года, лунные циклы, день и ночь, приливы и отливы. В изобразительном искусстве — ритм — организатор пространства. Он может относиться к музыке, речи, природным явлениям или искусству. А к практике может?

Первый курс — один из самых интересных этапов обучения, одновременно и самый сложный. Он полон больших ожиданий, энтузиазма, нетривиального опыта, иногда трудностей и недопонимания. Бывают случаи, когда студент бросает обучение, потому что не смог встроиться в учебный ритм и найти оптимальный темп занятий.

Психонетический журнал задумывался как дополнительное пространство поддержки, которое будет способствовать обмену опытом и интересными идеями. Как удержаться в процессе обучения? Сколько времени уделить, чтобы оно стало эффективным? Как выделить время в условиях высокого социального темпа? Вопросов возникает много.

Именно на первом курсе закладываются базовые психонетические навыки, позволяющие двигаться дальше в обучении. Это фундамент, на котором будут строиться последующие шаги, будь то второй курс или решение персональных задач. Подобно любому другому навыку, психонетический навык формируется путём регулярных тренировок. Этот процесс постепенный и небыстрый, требующий терпения и постоянства.

Наша жизнь также требует вовлечённости. Современная действительность задаёт высокий темп — работа и семейное благополучие поглощают большую часть времени. Иногда кажется невозможным выкроить даже час в сутки. Здесь же требуется включить в график не только очные сессии и регулярные вебинары, но и выстроить самостоятельную практику. Найти свой ритм.

Очные сессии — это группа, инструктор и поддержка. В самостоятельной практике ты остаёшься один. Основной показатель успеха здесь — честность перед самим собой. Либо ты позанимался, либо нет. Рациональное, правильно организованное повторение (ритм практики), может способствовать высокому результату. Хаотичное распределение усилий может даже снизить эффективность стараний.

Где найти дополнительное время? Есть такое понятие — «тайминг промежуточных моментов». Это короткие периоды свободного времени, возникающие естественным образом между повседневными делами. Поездка на работу или возвращение домой — хорошие примеры такого тайминга. Жители мегаполисов ежедневно тратят немало времени на дорогу: от двух до четырёх часов в день. Многие используют этот промежуток для чтения книг или просмотра новостей на смартфоне. А вот короткий отрезок пути от станции метро до офиса или от автобусной остановки до дома часто остаётся незамеченным. Как правило, взгляд бессознательно скользит, поток мыслей не останавливается. Это лучшее время для занятий. Предлагаю несколько простых упражнений, для которых не нужны специальные условия.

Локус и фокус внимания

Упражнение 1. По пути мысленно выберите какой-нибудь предмет из своей сумки или кармана. Пусть это будет, например, чехол для очков или футляр от наушников. Постарайтесь сосредоточенно держать внимание на нём объёмно, ощущая его форму. При этом продолжайте наблюдать за окружающей обстановкой, фиксируя направление своего движения, как делаете это обычно. Главное условие — удерживать локус внимания на выбранном предмете на всём маршруте, независимо от происходящего вокруг.

Важно избежать появления зрительного образа предмета в вашем воображении. Когда внимание начнёт отвлекаться, мягко возвращайтесь к задаче. Выполняйте упражнение непрерывно на протяжении всей дороги — от остановки автобуса до дома или от выхода из метро до рабочего места. Всего около 10–20 минут каждый день.

Упражнение 2. При подъеме или спуске на эскалаторе в метро удержите локус внимания на первом фонаре. По мере движения он останется у вас далеко за спиной. Фокус внимания впереди на уровне взгляда. Это всего 3-5 минут, но мы проделываем этот путь в метро несколько раз в день, что позволяет проводить данную практику в цикле. Если в вашем городе нет метро, можно использовать не фонари, а деревья, которых всегда много вдоль улиц.

При уверенном освоении навыка разделения локуса и фокуса внимания перейти в дальнейшем к работе с ЛОВ (локальный объем внимания) и смысловым практикам будет значительно легче.

● Во время путешествия в транспорте или спокойной прогулки мысленно воспроизведите куб Неккера в воображении (имагинативной среде).
● Сфокусируйтесь на одной плоскости фигуры. Через одну-две минуты плавно смените плоскость на другую.
● После успешного освоения этого этапа попробуйте убрать визуальное представление, оставив только смысл (знание) формы и структуры куба.
● Поочередно удерживайте смысловое переживание каждой грани.

Время выполнения упражнения — от пяти до семи минут.

Предложенные упражнения не являются принципиально новыми и во многом повторяют задания, используемые студентами в рамках курса ШАС (Школа Активного Сознания). Тем не менее, они помогают иначе на них взглянуть. Выйти за пределы лабораторной учебной среды и освоить навыки управления вниманием в условиях высокого сенсорного потока города. Сохранять устойчивую концентрацию на поставленных целях вне зависимости от обуславливающих стимулов. Удерживать сразу два потока внимания одновременно.

Так на простых упражнениях мы постепенно формируем способность занимать активную оперативную волевую позицию, интегрируя обучение непосредственно в нашу повседневную жизнь. Таким образом, наша обычная жизнь становится самой эффективной формой практической подготовки.

Самым распространенным вопросом среди студентов на психонетическом обучении будет справедливо выделить: «А как я могу применять полученные навыки в жизни?» Интересно, что для меня психонетика всегда была не про прикладное назначение. Она скорее служила инструментом выхода за пределы той простой, скучной, материальной реальности, в которой мы живем. Исследовать сознание, исследовать реальность, реконструировать ее внутри и вовне — вот самое естественное для меня применение психонетики.

Но, конечно, помимо таких, в некоторой степени «отлетевших» задач, здорово возвращаться
и на пласт, который можно пощупать. И самым, на мой взгляд, напрашивающимся направлением прикладного использования психонетических техник является тема саморегуляции — способность
в нужный момент времени разотождествиться с захватывающими паттернами, выйти в активную позицию и развернуть интересующее нас состояние взамен тому, что начинает брать нас в оборот.

Самое интересное, что мы начинаем нарабатывать необходимые для этого навыки с самого
первого модуля — со знакомства с волевой медитацией. В рамках этой практики мы не только перемещаемся по слоям сознания, но и выделяем содержания сознания, которые периодически всплывают
и пытаются нас захватить. Выделяем и в первую очередь начинаем осознавать, что я не являюсь
ни этими мыслями, ни этими образами, ни эмоциями, желаниями, ощущениями… Это все – происходит со мной, но не является мной. Начиная с этого осознания уже значительно проще возвращаться в активную позицию и постепенно формировать и расширять зазор между ней
и разного рода помехами.

Получается, навык разотождествления с навязчивыми содержаниями сознания можно распространять и на ситуации, где проявляются наши привычные паттерны поведения и реакции.

Примерами таких дискомфортный ситуаций являются:

■ страх во время публичных выступлений;
■ неловкость при общении с незнакомыми людьми;
■ потеря дисциплины и нарушение собственных же решений;
■ или просто трудные эмоции - такие как раздражение, уныние, стыд.

Что происходит в такие моменты?

■ теряется присутствие в настоящем моменте;
■ утрачивается самообладание и контроль над собственным состоянием;
■ повторяются одни и те же реакции, выраженные в мыслях, эмоциях, поведении.

Как можно промоделировать дискомфортную ситуацию и потренировать в ней выделение повторяющихся реакций и разотождествление с ними.

1. Вначале вы можете провести трехфазную волевую медитацию (ВМ). В процессе ВМ ваша задача не столько не допустить никаких посторонних содержаний сознания, сколько понаблюдать, как они появляются, захватывают наше внимание и какое внутреннее усилие мне требуется для того,
чтобы с ними разотождествиться и выделить активную позицию.

2. Далее мы вспоминаем ситуацию, в которой теряется ощущение себя, осознанность, лёгкость
и начинают проявляться реакции, которые вас не устраивают. Стараемся пережить, как реакция захватывает нас — это может быть выражено в мыслях, эмоциях, поведении, ощущениях… Максимально богато воспроизводим в воображении выбранную ситуацию, задействуем
для этого все органы восприятия.

3. Вспоминаем теперь активную позицию из волевой медитации. Выделяем её как противоположность реактивности, вызванной вспоминаемой ситуацией. И аналогично тому,
как мы выделяли в ВМ посторонние содержания сознания, выделяем из активной позиции реакцию, паттерн, который проявляется в выбранной ситуации.

4. Разотождествляемся с выделенным паттерном — выносим перед собой с осознанием,
что я им не являюсь, забрасываем в паузу или сворачиваем до смыслового переживания,
смещая таким образом внимание с чувственной проявленности этой реакции.

5. И наконец, выбираем реакцию, ощущение, состояние, которое вы бы хотели испытывать вместо того, что вас захватило. Можно так же вспомнить на уровне ощущений в разных модальностях,
затем свернуть до смыслового переживания и затем развернуть смысл в состояние.

6. Обязательно в конце делаем плавный, неспешный выход: 3 фаза ВМ – 2 фаза – 1 фаза.

Тренируя таким образом навык разотождествления и развёртки интересующих состояний, в реальной ситуации нам становится гораздо проще вспомнить и осознать в моменте, что меня захватывает привычная реакция, а вообще-то я могу этим управлять. И начинать управлять.
Выделяя реакцию, разотождествляясь с ней и разворачивая состояние, которое я хочу.

Важно, конечно, понимать, что за разного рода реакциями и паттернами обычно стоит целый пласт психологических взаимосвязей. Данная практика не заменяет терапевтическую работу и не должна служить средством подавления тех или иных эмоций и других реакций. Скорее эту практику можно рассматривать, как «аутогенную скорую помощь». Подобно тому, как наложенная при переломе шина служит лишь срочной мерой при первой медицинской помощи, но не отменяет визита в больницу. Описанная выше практика помогает в нужный момент выровнять свое состояние,
но не убирает причины возникновения ваших реакций. Имейте это в виду и пользуйтесь
практикой себе во благо:)

Прошедшая в феврале 2026 года онлайн-конференция по прикладной психонетике была значимым событием для всех участников. Конференции в психонетическом сообществе бывают не часто, и это было действительно интересное, содержательно насыщенное событие. По слаженному ритму выступлений чувствовалось, что организаторы и выступающие проделали большую подготовительную работу. Прочитывалась внутренняя связь между докладами, и слушатели были активно включены в обсуждение, отчего создавалось ощущение единого неразрывного действия. Атмосфера конференции была концентрированной, рабочей. Это были по-настоящему вдохновляющие два дня!

Темой своего доклада я выбрала управляющую роль позиции. Подготовительная работа и выступление на конференции были для меня новым и не самым простым опытом, потому я с большим интересом отнеслась к настроению других участников и к содержанию их докладов. Моя тема оказалась очень объемной и в других выступлениях была с разных сторон затронута не единожды, даже если это и звучало в других терминах. Размышляя по окончании конференции о том, что работа с позицией могла бы стать отдельным направлением психонетических разработок, я также подумала о развитии самих конференций, точнее, о том, что хорошо бы каким-то образом «сгустить» события — то есть, сделать более частыми и непринужденными встречи и обмен идеями. Ведь, действительно, после конференции чувствовался общий подъем, и были участники, вслух выразившие своё желание чаще встречаться. Меня в равной мере воодушевил и общий дух, и некоторые моменты докладов, которые для такого увлекающегося человека, как я, сразу стали заманчивыми для собственных размышлений, поэтому я решила продолжить разговор на эту тему.

Если появится возможность вновь встретиться, я с удовольствием вернусь к работе с позицией и вижу тут два интересных направления: 1) позиция как с инструмент работы с реальностью; 2) конструирование сложных, незнакомых позиций для творческих или изобретательских целей. Также, один из выступающих на конференции, выпускник ИПИР, Олег Бобылев указал на интересный момент работы с позицией через тело. Это могло бы быть вполне продуктивным направлением исследований.

Но и другие стороны прикладной психонетики, рассмотренные в некоторых докладах, оказались очень интересны. Например, сложность выхода из заданности, когда мы, находясь внутри неё оперируем её инструментами, или повседневное внимание как потенциально способное выводить на вполне сложную работу при последовательном подходе. Мне понравилась мысль инструктора питерского института психотехнологий, Натальи Луковниковой об отождествлении: в психонетике ключевую роль играет разотождествление, но и на отождествление можно посмотреть, как на управляющий инструмент, если его настроить и взять под контроль.

Не смогу перечислить всё, что меня захватывает, этого очень много: просвечивание психологии сквозь психонетику, связь прикладных аспектов с будущей инфраструктурой психонетики и ещё много всего. В каждом докладе и мастер-классе было достаточно интересного и двадцать минут доклада иногда казалось невыносимо мало и для того, чтобы выступающему развернуть и слушателю воспринять мысль докладчика во всей полноте. Оттого возникает желание ещё раз, уже более развернуто и углубленно вернуться к каждому из этих вопросов. На мой взгляд, это можно и нужно осуществить. Если я правильно поняла настроение других участников, перспектива в организации небольших встреч до следующей большой конференции есть. Вообще, чувствуется потребность периодически соотносить собственные размышления с психонетическим контекстом. И такие встречи, на мой взгляд, могли бы стимулировать интерес к исследовательской работе, да и просто к самой психонетической практике, могли бы стать организующим моментом пн-сообщества.

И действительно несмотря на то, что в психонетическом поле ведётся регулярная работа в рабочих группах, и в соцсетях есть группы для общения, ощущается нехватка обмена. Встречи в формате конференции имеют свои преимущества. Здесь внимание участников не размывается стоящими за плечом текущими делами, и доклад также становится концентрированным сообщением. В то же время подготовка полноценной конференции требует большой предварительной работы, что создает ряд ограничений, интересно было бы создать пластичную, мобильную форму встреч, позволяющую встречаться с некоторой регулярностью и обсуждать текущую работу. Возможно, вопрос формы встреч решится постепенным уточнением и преобразованием, важно с чего-то начать. Например, начать с создания инициативной группы, ведь делать всё в одиночку, как минимум неинтересно.

В то же время, как я могу себе представить, любая коллективная работа, в том числе, и организация встреч не будет простым делом, но здесь мы можем опереться на свою увлеченность возможностями психонетики, на желание исследовать и продвигать технологию дальше. Кроме того, у нас в арсенале есть психонетический инструментарий, и мы можем приложить его к настройке групповой работы. Это всё те же инструменты, о применении которых говорилось на прошедшей конференции. В частности, если вернуться к работе с позицией, личная вдохновенная позиция не может не зажечь коллег, а позиция исследователя и наблюдателя может быть хорошей опорой в минуты эмоционального шторма. Можно сказать, что коллективная работа могла бы стать одновременным продвижением и психонетической теории, и психонетической практики.

Предлагая взяться за не простую работу, я уверена, что она окупится. Если прошедшая конференция смогла создать состояние творческого подъема, значит, этот процесс можно и нужно технологизировать. По моим, пусть где-то наивным представлениям, даже эпизодические вспышки могут дать синергийный эффект и создать своего рода творческий фон, поле, в котором интересно изобретать и исследовать.

Чтобы идея не осталась словами, предлагаю читателю журнала непосредственно сейчас спросить себя: не он ли тот человек, заинтересованный в продолжении разговора об одном из психонетических аспектов? И если окажется, что это он, журнал может предложить редакционную почту pnjoyrnal@mail.ru как точку сборки инициатив. Напишите нам, и мы вместе придумаем форму ближайшей встречи.

Конференция «Из лаборатории в жизнь: прикладные аспекты психонетики» стала для меня очень точным попаданием в запрос времени и в мои собственные профессиональные интересы. За два дня получилось позаниматься психонетикой не как абстрактным «методом работы с сознанием», а как разворачивающимся инженерным подходом к вниманию, состояниям и позиции, ориентированным на реальные задачи управления, жизни и профессиональной деятельности. Важно, что это была не только витрина отдельных практик, а именно демонстрация — с языком, инструментами и уже оформляющимися прикладными треками.

Сильной стороной конференции стало тематическое выстраивание программы: первый день — больше про «инструменты для себя» (внимание, тело, эмоции, паттерны поведения), второй — про методологический и стратегический уровень, где психонетика стыкуется с философией, управлением, развитием новых когнитивных инструментов.

Этот переход от работы с базовыми навыками деконцентрации и работы со слоями сознания к разговорам о взаимодействии с неопределенностью и «тьмой кромешной» при решении «смысловых задач» (управление сложными системами, в которые включён сам наблюдатель, и работа с организмическими процессами) создал хорошее ощущение вертикали — от простых упражнений к очень дальнему горизонту. Для меня, как человека, работающего со стратегическим мышлением и проектным трекингом, это особенно ценно: появляется язык, которым можно обсуждать те аспекты управленческой реальности, которые обычно остаются за пределами классических бизнес‑моделей и обычно называются «чуйкой» и интуицией.

Отдельно отмечу практическую насыщенность: почти каждый доклад предлагал не только идеи, но и конкретные техники — разминки внимания по модальностям, мини‑практики «вспышек осознавания», рефлексивные форматы про повторы жизненных событий и паттерны поведения. Это создаёт важную для прикладной области связку: от концепта сразу к упражнению, которое можно тестировать в своём дне, в команде, в клиентских проектах. Нравится и то, что психонетика в таком формате остаётся дисциплиной трезвой и технологичной: меньше разговоров «про духовность и просветление вообще», больше — про структуру внимания, режимы работы сознания и проверяемые эффекты практики.

Очень показательной для всей конференции стала линия, связанная с докладом Олега Бахтиярова о новых когнитивных инструментах. Формулировка задачи — разработка средств мышления для «нерешаемых задач», где существующих языков и способов моделирования явно не хватает, — хорошо объясняет, зачем вообще нужна психонетика в XXI веке. Для меня это точка сопряжения с такими областями, как теория ограничений, системное мышление, стратегический консалтинг: везде мы упираемся в пределы привычных когнитивных инструментов и языка, и здесь психонетика предлагает не только метафору, а действительно новый слой практик и онтологий.

Важно и то, как эта область стыкуется с психологией, телесными практиками и образованием. Конференция показала, что прикладная психонетика не конкурирует с психотерапией или йогой, а даёт дополнительный измеритель: внимание и позиция сознания как управляемый ресурс, который можно «встраивать» в уже привычные форматы работы с телом, эмоциями, обучением. В формате докладов и мастер‑классов было хорошо видно, что одни и те же техники могут использоваться и для личной рефлексии, и для повышения качества управленческих решений, и для креативных задач.

С организационной точки зрения конференция, на мой взгляд, прошла успешно: онлайн‑формат, два дня плотной программы, 16 спикеров, 10 докладов создали ощущение полноценного профессионального события, а не «кружка по интересам». При этом остаётся пространство для усиления — можно было бы ещё более явно выстроить линию «кейсы и эффекты» (как конкретные практики изменили траектории людей, проектов, команд), а также предложить участникам структурированное продолжение: отдельный практический курс с групповой работой и супервизией авторов практик, инструкторов и самого Олега Георгиевича. Это помогло бы перевести данный сообществу импульс в совместные прикладные проекты на стыке психонетики, управления и образования.

В целом у меня осталось ощущение начала важного процесса институционализации прикладной психонетики. Она постепенно выходит из статуса «интересной авторской практики» к формату области, с которой могут разговаривать управленцы, психологи, методологи, преподаватели, специалисты по развитию бизнеса.

Для меня как для консультанта и трекера это открывает возможность интегрировать психонетические инструменты в работу с командами и проектами — от настройки внимания руководителя до проектирования новых когнитивных инструментов под сложные стратегические задачи. Я бы с удовольствием участвовал в продолжении: в более предметных кейс‑сессиях, междисциплинарных панелях и совместных разработках программ, где прикладная психонетика становится не украшением, а рабочим ядром изменений.

Итак, 21-22 февраля 2026 г. прошла первая конференция, посвященная прикладным аспектам психонетики. Идея провести мероприятие по этой теме возникла как отклик на часто задаваемые вопросы учащихся и выпускников программы «Активное сознание». Также для нас это повод наглядно показать возможности психонетики тем, кто только присматривается к ней, кому предстоит открыть ее для себя в будущем.

Основной целью первой конференции стал сбор активных проектов, чтобы посмотреть, что наработано в сообществе по теме, какие смыслы разворачиваются в предметном поле. Фактически мы сделали некоторый срез того, что интересует прикладных психонетиков, с чем они работают. Всего выступило 16 спикеров, особенно радует, что среди них были не только сложившиеся инструкторы, но и выпускники.

В ходе конференции удалось сделать обзор направлений применения психонетики, определить круг наиболее актуальных жизненных вопросов, которые помогает решать психонетический подход. Обозначена важность управления вниманием как базового навыка и фундаментальной основы, на которой строится вся дальнейшая работа.

Были представлены разные подходы к самонаблюдению или рефлексии. Именно с этого начинается осознанное различение продуктов сознания и запускается прикладная направленность психонетики. Большой отклик у слушателей получила тема позиции субъекта как одного из способов работы с жизненными ситуациями. В ходе упражнений можно было пережить позицию как целое, почувствовать ее изменение, включая состояние тела, и попробовать управлять ею.

Не забыли спикеры обозначить и трудности, которые поджидают практикующих. Например, сопротивления организма сознания как системы, которая стремится к гомеостазу. Или ловушек имитации действий, в которые попадают даже опытные практикующие.

Бахтияров Олег Георгиевич представил доклад о перспективах смысловой работы в решении нерешаемых и игнорируемых задач через новые когнитивные инструменты: искусственные языки, работа с противоречиями, управление разнородными процессами, разворачивание смыслов в различных средах и т.д. Более развернуто была описана эйдографика в качестве инструмента развития креативности.

Хочется отметить общий драйв конференции. Удалось выдержать динамику движения от выступления к выступлению. При этом сделать нагрузку оптимальной для слушателей, чередуя теоретические доклады с практическими мастер-классами.

Сначала может показаться, что большое количество тем и их краткое изложение, должны создать ощущение поверхностности. Однако каждый доклад, как яркая вспышка, которая указывает на глубину и удерживает внимание на заложенных смыслах. В этот момент понимаешь, что работа с полученной информацией будет продолжаться еще не одну неделю.

Совокупность содержаний докладов конференции показывает, что осталось не охваченным, и позволяет наметить пути дальнейшего развития. Например, требует более детальной проработки понятие «позиция», как оно вписывается в рабочую модель сознания и соотносится с другими терминами психонетики, дополнить теорию конкретными методами работы с позицией и результатами исследований. Очевидна потребность в более широком представлении работы с телом и его возможностями. Интересно рассмотреть примеры оперирования на уровне смыслов в профессиональных областях, решении экзистенциональных вопросов субъекта, а также организации своей жизни в современной перегруженной информационной среде.

Мы искренне надеемся, что конференция станет ежегодным мероприятием и будет площадкой для презентации наработок, методологических дискуссий и послужит форвардом для системного и глубокого развития прикладной психонетики.

Часть I. Введение в тему
● Халаджиева Дарья
Доклад: Содержание и вызовы прикладной психонетики

Часть II. Работа с позицией
● Мартынов Александр
Доклад: Ныряем из лаборатории в жизнь: Подводные камни практикующего
● Зражевская Алиса
Доклад: Управление позицией как ключ к управлению событиями
● Богданов Илья
Мастер-класс: Позиция — картины с выставки или от купажа к ассамбляжу

Часть III. Практикующим в помощь
● Бобылёв Олег
Мастер-класс: Внимание как ресурс в телесных практиках
● Нечаева Раиса
Доклад: Барьеры на пути к новому пространству жизни
● Краснова Алина
Доклад: Рефлексия в контексте работы с сознанием
● Николаенко Наталья
Мастер-класс: Кризис смыслов. Выбор и травма активности

Часть IV. Направления прикладной психонетики
● Бахтияров О.Г.
Доклад: Новые когнитивные инструменты
● Луковникова Наталья
Доклад: От техноса к технэ. Чувство вместо навыка на примере поэзии
● Петиченко Виктория
Мастер-класс: Методы работы с сильными эмоциями
● Мелешин Владимир
Доклад: Конструирование реальности: Возможности и ограничения
● Бахтиярова Марина
Мастер-класс: Привычные паттерны: Поиск и коррекция
● Гаус Владимир
Доклад: Чистая деятельность и её особенности
● Потапенко Елена
Мастер-класс: Повышение концентрации внимания взрослых и детей посредством игры
● Завадская Оксана
Доклад: Эйдографика как средство повышения креативности
● Халаджиева Дарья
Практическое занятие: Завершающее упражнение

Чтобы приобрести запись онлайн-конференции, пожалуйста, отправьте заявку на нашу электронную почту info@pnfest.ru

В нашем психонетическом сообществе неподдельный интерес у меня вызывает Дмитрий Константинов — студент программы «Активное сознание», необыкновенно разносторонний человек и удивительный преподаватель. Он очень открыт, общителен и готов делиться своими наработками и открытиями, которые применяет в своей профессиональной деятельности и в жизни.

Представленная читателю беседа — это рассказ человека, который еще учится психонетике на дистанте неспеша, вдумчиво и постепенно интегрируя психонетические подходы во все сферы своей насыщенной жизни, делая это в экстремальных условиях военного положения. И главное, в сложной текущей обстановке Дмитрий не стоит на месте, а развивается сам, двигается вперед, помогая при этом многим в своем окружении.

— Здравствуйте, Дмитрий. Судя по встречам на вебинарах — вы погружены в различные исследования работы сознания и применяете психонетические технологии и глубоко увлечены этой темой. Также знаю, что вы живете в условиях военных действий. Мне было бы очень интересно поговорить о ваших исследованиях и о том, как вы применяете опыт, полученный в ходе психонетического обучения, в вашей предельно не простой ситуации.

— Я работаю в университете, доцентом на кафедре, кандидат экономических наук, преподаю более 20 лет. А до недавнего времени у меня была еще и своя частная общеобразовательная школа. Но по сложившимся обстоятельствам пришлось ее закрыть. Вообще изначально была идея создания школы-университета, такого академического лицея. Собственно «учить» я не люблю, скорее вместе с обучающимися мы исследуем и разрабатываем различные темы по курсу, и получается такое совместное творчество. Как университет по Гумбольдту, Ясперсу, Ньюману. Ведь настоящие университеты — это центры свободомыслия. А государству это не нужно. Поэтому идея была именно в частной школе. И в университете при работе со студентами я предлагаю навыки и некоторые психонетические методы, которые позволяют им более эффективно двигаться и развиваться в потоке быстро меняющейся действительности. Мне всегда был интересен выход за границы, за пределы. Началось все очень давно, когда мы с женой приняли решение, что наши дети появятся на свет дома по системе Чарковского, а не в роддоме. На тот момент это был серьезный вызов и выход за пределы.

Другое направление в теме пределов и возможностей человека — это изучение японских боевых искусств. Меня в них интересовало то, что называется словом Киай-дзюцу. Это особое состояние духа, собранности, воли и, наверное, с точки зрения психонетики, его можно где-то приблизить к волевой медитации. Это некое собранное стержневое состояние, когда мы уже после того, что «я есть», «я есть воля», проговорили, прозвучали, про это — и вошли в состояние, держим его. Примерно похожее состояние, оно являлось искомым в боевом искусстве. Это Сёриндзи-кэмпо, японская система, а сейчас Кендо — это с мечом. Занимаюсь уже порядка 16 лет. Из этих техник рождается нечто большее, чем движение, это территория вдохновения совместно с телом, которое рождается из особого состояния.

— Расскажите про ваши актуальные эксперименты и исследования, которые связаны с вашим интересом к психонетике.

— Я сейчас учусь в двух разных магистратурах параллельно: по психологии и по робототехнике. В магистратуре по психологии меня заинтересовала тема вообще радикальной трансформации человека. Я исследую в своей работе характер человека для того, чтобы описать его через некий категориальный аппарат. И здесь мне интересно, как можно радикально трансформировать характер именно при помощи духа и интеллекта.

Например, человек, который йогой занимается, вы это тоже, я думаю, хорошо знаете, что есть момент, когда убираешь контроль и даёшь возможность потоку, духу подействовать, и как все переосмысливается и меняется... Это похоже на процесс превращения бабочки из гусеницы. То есть, когда ты не можешь контролировать радикальную трансформацию, и просто отпускаешь. В данном случае очень близко к тому, как с помощью занятий по психонетике через определенное время ты открываешь для себя новые горизонты, ставишь новые цели, о которых ты ранее и помыслить не мог, просто нечем было.

Если же говорить про вторую магистратуру по робототехнике, то я в своей дипломной работе конструирую тренажер когнитивных способностей, и это дополнительные шаги к теме, о которой шла речь выше. Я беру самые простые нейродатчики типа как энцефалограф, который одевается на лоб. В принципе, это вещи старые, им как уже сто лет в обед. Проводя наблюдения за собой как испытуемым, при помощи концентрации внимания ты видишь обратную связь на экране, например. Или я думаю, если получится, то надо будет в звуковой и в соматической модальности поисследовать. Очень перспективная тема на мой взгляд.

Одновременно в своих разработках по экономике в университете я исследую тему: как человек принимает финансовые решения, в каком состоянии. Например, в КВ, ДКВ (концентрация внимания, деконцентрация внимания), в стрессе, в спокойствии. Какие есть при этом внешние стимулы, раздражители или без оных, то есть в поведенческой экономике.

Но ключевое для меня: идея создания тренажёра по тренировке когнитивных способностей. Чтобы можно было получить обратную связь, то, что называется «кольцо Бернштейна». Это когда человек может учиться, включая эти кольца обратной связи. То есть он начинает видеть: я сейчас не думаю, что я концентрирую внимание, а когда именно концентрируешь внимание, то видишь на экране, звуком или как-то соматически, что ты действительно это делаешь и тренируешь, качаешь эти навыки и что это имеет место быть. Уже сейчас в экспериментах очень хорошо видится, когда ты «собрал» внимание даже на уровне простого энцефалографа, который одевается на голову.

Причём более тонкие состояния, они, конечно, там не будут отслеживаться. Там будут достаточно грубые, но всё равно интересно как элемент такого робототехнического фокуса даже. Что это не выдуманные вещи, а то, что любой человек может натренировать, при чём в игровой форме. В этом тренажёре главное — это тренировка алертности — состояния максимальной готовности к действию на фоне внутреннего спокойствия и расслабленности, определенная собранность, бдительность и способность моментально переключаться, действуя чётко и без лишних движений. Чтобы оно было как кошка, живое, подвижное, а не скованное и сжатое. Или то, что в психонетике называется «организм сознания», когда ты воспринимаешь это как некую область: с одной стороны, открываются участки или зоны, которые были не опознаны, они как бы инициируются, а с другой стороны, оно как бы становится более лабильным, с чем ты можешь работать и чем можешь управлять.

— Расскажите про магистратуру по психологии. В этой сфере получается использовать психонетические методы?

— По психологии исследую тему взаимодействия работы духовного интеллекта и характера. Это когда человек разотождествляется с субличностями, с разными элементами организма сознания и выходит за их пределы, начинает рулить своим видением, сознанием, организмом, а не когда тебя куда-то тащит. И здесь фактически, есть интеграция и с психонетикой, и с тренировками боевого искусства, и с университетской работой, и с тренажерами обратной связи, собирается фактически все воедино. Обратная связь помогает разотождествиться с различными содержаниями сознания (смотрясь как-бы в зеркало по Локану) и прикоснуться к проживанию Активного Ничто — творящего ядра, присутствия в бытии, основы всех интенций.

— Современный мир полон испытаний и напряженных ситуаций, которые превращают нас из наблюдателей новостей в непосредственных участников событий. Вам приходится жить в условиях нестабильности и непосредственной близости к зоне вооруженного конфликта. Поделитесь, пожалуйста, как в столь трудных обстоятельствах вам удаётся не только сохранять стойкость, но еще и творить, учиться и развиваться?

— Можно, знаете, как самый такой простой пример: прилетает ракета и это, в принципе, очень ужасное состояние. Это холодеет всё тело, оно скукоживается, сворачивается. А рядом студенты или дети дома, или родители, или кто-то ещё. Нужно в этот момент не сцепиться с окружающим пространством, а войти в состояние, которое близко к волевой медитации, именно к её четвертой стадии, когда мы находимся в состоянии собранности, безмолвной разотождествлённости. Затем сделать соматическую ДКВ, визуальную, аудиальную. И приходишь в себя, становишься актором, включаешь активную позицию, которая действительно работает. И в этой точке «над» ситуацией ты не отождествлён ни с эмоциями, ни с телом. Ты как бы чётко знаешь что делать: не двигаться и продолжать начатое дело, или наоборот, выйти из комнаты на улицу. Происходит спонтанное, эффективное действие или бездействие.

Или когда серьёзные и важные переговоры, встречи или просто стрессовая ситуация и затягивает в водовороты манипуляций, а ты держишь состояние ДКВ и повторяешь: «Я есмь», «Я есть воля», и берешь управление в свои руки. При этом остаешься собой, помнишь, что ты здесь делаешь, чем занимаешься, кто ты вообще и зачем всё это надо. Затем постепенно в зависимости от ситуации и того, что тебе транслирует оппонент или окружающая среда, разворачиваешь разные состояния внутри себя, при этом как правило меняется ситуация.

— Насколько я знаю— вы проводите со студентами тренировки экстремальных ситуаций. Что это такое?

— Это такие самостоические упражнения. Например, у человека есть страх перед турбулентностью, перед тем, что он не знает просто, будет нужен он завтра как специалист или нет, может быть, его там заменит ChatGPT, будет им управлять, и т. д.

Студенты при помощи этой стоической практики должны прочувствовать своё истинное «Я». Если всё вокруг умрёт, разрушится, то что же всё-таки останется? И студенты выписывают это — что же всё-таки останется. Происходит такое полное очищение, как бы апофатический метод, который вот «не я — это тело», «не я — это вот это», «не я — это мои эмоции», «не я — это мой мозг», а что же «Я»? И мы выходим на какое-то, хотя бы имитационное касание того, что в ядре моего «Я». Советую тренировать это студентам несколько месяцев и вести дневник.

— Однажды мы с вами говорили об озарениях, хотелось бы познакомить читателя с вашим взглядом на это явление.

— Я когда сажусь писать статью, например, научную, могу отследить как работает внимание и это очень интересно: как ты сидишь и как ты ловишь озарения, как ты можешь со своей смысловой работой сейчас поиграться.

Я студентам рисую два крыла: что есть одно крыло — такие антенки, которые улавливают из ноосферы Божьи откровения. А второе крыло — это когда ты именно конструируешь, мыслительную проработку делаешь. Как делал Никола Тесла, когда он представлял какой-то прибор, и он у него в голове начинал проявляться в реальности и происходит в какой-то степени сонаправленность работы. Но есть нюанс: если, например, я не изучал физику, то очень вряд ли мне придёт какое-то озарение в области физики. Поэтому нужно прорабатывать знание предмета или области, чтобы эти крючки или антенки нарастились. И образование, в принципе, даёт такую инициацию, такой проход. Но оно может быть инициацией, а может быть мёртвым грузом, который как бы забетонирует и всё закроет. И как раз психонетика помогает «прочистить» восприятие и вернуться к эвристическому подходу в образовании. Навык тонких касаний, смысловых проживаний позволяет улавливать тончайшие вещи пространства бытия. Но главное — создание особого состояния, в котором открывается проход к Большему, к онтологической глубине проживания жизни в целом. Хотя это отдельная большая и глубокая тема.

— Спасибо огромное. Вы наглядно показываете, как, встраивая психонетику в повседневность, вы настраиваете внутренний компас и перед вами выступают маршруты, которые раньше были скрыты от глаз, как вы раскрываете перед собой новые измерения реальности. И что можно действовать и развиваться не благодаря, а вопреки. Я надеюсь, что через некоторое время вы опять поделитесь с нами на страницах журнала как продвигается работа в этих направлениях. Было бы прекрасно, если кто-то из читателей журнала, кто занимается аналогичными темами, откликнется и поделится своими исследованиями и примерами практик.

Как же все-таки интересна, непредсказуема и причудлива порой бывает жизнь! Или судьба.

Двадцать лет назад Олег Бахтияров и я повстречали в Париже красивого молодого человека с удивительными глазами — один бирюзовый, другой коричневый (неважно, как такое толкуют медики) — в которых светились ум, доброта, открытость и какая-то особая любознательность, готовность впитывать новое, сложное, неожиданное… Молодого человека звали Кирилл Терр, он был участником тогдашней парижской мистической группы под водительством Владимира Степанова.

Годы прошли, и знакомство Бахтиярова и Терра возобновилось. Кирилл проявил живой и глубокий интерес к деятельности Бахтиярова и в его разработках психонетической технологии, и в проекции этих разработок в мир живописи. И так случилось — Кирилл предложил Олегу провести выставку его картин в Санкт-Петербурге.

Кирилл проявил живой и глубокий интерес к деятельности Бахтиярова и в его разработках психонетической психотехнологии, и в проекции этих разработок в мир живописи.

И вот тут-то началось!
Началось — что?
Событие.

Название события: «Творческая встреча с Олегом Бахтияровым. Выставка-семинар «Визуальные языки: от искусства к использованию»». Место: Санкт-Петербург, арт-центр «Митьки». Дата: 27–30 ноября 2025 года. Здесь были представлены одиннадцать картин Олега Бахтиярова. Экспонировались два планшета с двадцатью семью «ключами-знаками» на каждой Геннадия Исакеева и две динамические эйдограммы (на экране большого монитора), выполненные Кириллом Куликовым и Мариной Бахтияровой.

Сущность события — встреча трёх «сил» — мистической, живописной, технологической. И не просто встреча, а их перекличка, взаимодействие, перетекание одной в другую.

Каждая из «сил» в этом событии ответила на свой вопрос — Каким образом? Где? Что?
Послушаем их ответы.
Итак, возвращаемся к истоку — когда, каким образом появился зародыш события?

Ответ мистической «силы»: зима 2005 года, Париж, улица Роз, что в минутах пяти от центра Помпиду, прелестная квартирка французского актера российского происхождения: здесь встреча с Владимиром Степановым и его учениками-последователями, среди которых и был юный Кирилл Терр. Имя Владимира Степанова овеяно легендами и любовью. О нем можно писать романы любого жанра — драмы, фэнтези, героического эпоса, любовной лирики, детектива… И глубокий научный трактат тоже. Удержусь и дам просто лаконичную справку.

Владимир Григорьевич Степанов, мастер Джи — мистик, создавший уникальную инициирующую школу «Корабль дураков». Знаменитая картина Иеронима Босха «Корабль дураков» зачастую видится аллегорией как путешествия человечества по морям времени, так и «ковчега спасения» — спасения от человеческой глупости, греха и духовного заблуждения. И капитан Джи приглашал на свой «Корабль дураков» тех из нас, кто ищет, жаждет выйти на свою узкую тропинку индивидуального спасения и одновременно рядом с такими же ищущими и жаждущими — рядом, но не вместе, потому что такое спасение всегда одиноко и лично, как смерть. В своей инициатической практике мастер Джи объединял западную эллинистическую (греко-египто-персидскую) и восточную индо-тибетскую мистические традиции.

Кирилл Терр, поэт, писатель, сценарист, музыкант — ученик, последователь и крёстный сын Владимира Степанова, пронзительно-проникновенно в нескольких скупых словах передал сущность воздействия мастера Джи: «Озарение, даже секундное, вечно». Кирилл — последователь по духу и атмосфере, содержательно же Кирилл и его соратники — жена Наталья и друг Алексей Ермолов — вместе разрабатывают и проводят свои семинары, каждый из которых в разной мере вмещает театральные практики, разбор мифов и фильмов (под определенным углом зрения), лекции по основам драматургии, истории и теории театра…

Семинары опираются в определенной степени «на концепцию арканологического путешествия человека через пространство и время для его возвращения в Отчий Дом Абсолюта», отдавая дань мистике как тайне, в которую проникают посредством себя, сквозь себя и за пределы себя, к скрытому по ту сторону материального на дальней глубине и неведомой высоте, через то, что дает нам опыт.

Основным пересечением деятельности Олега Бахтиярова и Кирилла Терра является последовательное развитие понимания и осознания процессов, происходящих в сознании, и стремление реализовать задачу целенаправленного управления ими и освобождения от автоматизмов. По сути, это и есть движение к пробуждению воли.

Теперь послушаем ответ «силы» художественной, живописной на вопрос «где?» — где состоялось наше событие: арт-центр «Митьки». Что представляет собой это место? Почему именно его выбрало наше событие?

Иоанна Мартьянова помогла мне ответить.

Иоанна и Дмитрий Мартьяновы, художники, нынешние руководители арт-центра «Митьки», полагают себя учениками и последователями идей Владимира Степанова, с которым были знакомы лично. А отец Иоанны, известный питерский художник Дмитрий Шагин, один из создателей арт-центра «Митьки», познакомился с Кириллом Терром в Париже, много лет назад. Таким образом круг замкнулся: Степанов — Мартьяновы — Шагин — Терр — Степанов. В этот круг на короткое время вошли и все участники события: Олег Бахтияров, его коллеги, помощники-устроители, осуществители технического сопровождения, зрители и слушатели.

Окинем же беглым взглядом арт-центр «Митьки».

В 1980-е годы несколько ленинградских художников, среди которых был и Дмитрий Шагин, объединились в творческую группу «Митьки» (названную по его имени). Группа сформировалась как часть неофициального ленинградского искусства, став популярной в период перестройки благодаря своему протестному пафосу и доброжелательному подшучиванию над всем, что можно и не можно. Живопись «Митьков» — парадоксально-ироническая, пародийная, с элементами гротеска и одновременно участливости к своим героям. На протяжении многих лет группа создавала произведения, прокладывающие дорожки к сердцам своих зрителей.

А в 2006 году открылся арт-центр «Митьки», являющийся одновременно и музеем творческого объединения «Митьки». Пространство центра насыщено картинами его предтеч, оно как волшебное зазеркалье, в котором все еще звучит эхо минувшего — драматического и веселого, непоправимого и забавного, героического и нелепого... В нём же проходят художественные выставки, музыкальные концерты, театральные постановки, кинопоказы, перфомансы, мастер-классы, культурные и творческие встречи. Вот так и наше событие с лёгкой руки Кирилла Терра обрело здесь свое место.

И, наконец, вопрос «силе» технологической — что? Что было-то? Выставка? Перфоманс? Спектакль? Вернисаж? Представление? Да, всё понемногу, даже немножко эротики (здесь я ставлю смайлик).

Содержание события «Визуальные языки: от искусства к использованию».

Вот вкратце то, что рассказал Олег Бахтияров гостям и друзьям арт-центра в первый день открытия выставки, выступая и как разработчик-психотехнолог и как художник.

Существующие формы мышления и их реализация в языковых средах не позволяют решать ряд технологических и возникающих в науке задач. К ним относятся: управление биологическими процессами, моделирование реальностей, которые нельзя описать перечнем свойств (пространство, время, сознание), моделирование целостностей и процессуальности, преобразование живых организмов в новые формы.

Главное ограничение существующих форм мышления состоит в том, что они выражаются в вербальном языке, характеристиками которого являются его линейно-дискретный характер, ограниченный набор знаков (букв и слов) и операций (отраженных в фиксированном наборе частей речи) и сама процедура взаимодействия сознания с языком — вначале появляется знак-стимул и только потом как реакция — понимание-смысл.

Одним из направлений преодоления этих ограничений и являются визуальные языки. Однако подобно тому, как логика и основанные на ней формы мышления произошли из прозаических текстов, описывающих окружающую реальность и происходящие в нем события, первым шагом к построению визуальных языков становится перенос приемов и форм из области абстрактной живописи (в которой указанных ограничений нет) в область описания реальности и предписания действий по отношению к ней, то есть движение от искусства к технологиям. Основой становятся операции с амодальными, то есть лишенными какого-либо проявления в той или иной модальности, смыслами, их отражение в форме визуальных знаков.

Этой промежуточной зоне — переходу от живописи к визуальному языку и была посвящена выставка. Здесь представлены композиции, которые являются завершением последовательного разворачивания исходного знака под управлением смыслового переживания, которое не может адекватно отразиться в обычном языке.

Бахтияров, однако, ничего толком не сказал о своих картинах. Это сделаю я. Сейчас.

Картины Олега Бахтиярова лучше всего рассматривать, исходя из психонетического контекста. Что это значит? Тут может быть несколько вариантов рассмотрения, но предложу один из них.

В психонетике есть рабочая модель сознания, где представлены 4 слоя сознания: предметный, фоновый, смысловой и субстанциональный. Исходя из этой модели, можно определить позицию самого художника — из какого слоя сознания он творит. Понятно, что разные художники разных стилей и эпох творили по-разному, и это может стать отдельным предметом обсуждения.

Как мне представляется, особенность картин Бахтиярова — это смелые переходы из одного слоя сознания в другой, их сочетание. От этого возникает переживание, что каждая его картина — это текст, визуальный, созданный на своем языке и не всегда переводимый в привычные слова. Иногда есть переживание очень «упругого» сообщения, в какие-то моменты есть ощущение, что перед нами — скорее визуальный образ, пусть и сотканный из элементов предметного и фонового слоя, а изредка – визуальный коан. Для того, чтобы их понять, нужно быть готовым путешествовать по слоям сознания, доверяя автору и оставаясь внимательным и эмпатичным.

Работы Олега Бахтиярова как художника представляют собой философские эссе, исполненные цветом.

Языком этих эссе становятся архетипические цвета — черный, белый и красный — своего рода эйдосы сознания; далее — порожденные красным цветом синий и желтый, их последующее смешение в зеленом, фиолетовом, оранжевом - цветах буйной жизни. Над ними возвышается золотой цвет — цвет исходной силы, порождающей все.

Фон противопоставлен фигурам и взаимодействует с ними как независимое начало. Из взаимодействия фона и фигур рождается дополнительный смысл. Проявленное и непроявленное в их сосуществовании — одна из основных тем представленных работ.

Работы могут рассматриваться как эйдограммы — визуальные образы смыслов, которые не могут быть выражены в естественных языках. Кроме живописных композиций — статичных эйдограмм — в экспозицию включен видеоряд как пример динамической эйдограммы, разворачивающейся во времени. Смысл представленной на выставке динамической эйдограммы можно развернуть так — живая природа и природа, полагаемая неживой, барьеры в понимании, нечто между, взаимная тайна, возможное взаимодействие на равных...

Бахтияров не был бы Бахтияровым, если бы не стремился масштабировать происходящее, то, что в его силах, — и предстоящую выставку тоже, которая благодаря вот этому его стремлению-устремлению будущее и стала событием, встречей трех «сил». Бахтияров постарался привлечь к участию в запланированном мероприятии (именно этим нейтральным словом описывалось до поры событие) людей, чья деятельность соприкасалась с его темой визуальных языков. Именно поэтому было предоставлено слово Геннадию Исакееву, Оксане Завадской, Игорю Галкину. Игорь и Оксана выступали по видеосвязи.

Начну, пожалуй, с Оксаны. Представлять ее нашему психонетическому сообществу нет необходимости. Оксана Завадская — многолетний инструктор психонетики, профессиональный художник, глубоко погружена в разработку применения эйдографики в различных областях.

Доклад Оксаны «Эйдографика и её связь с искусством» был весьма насыщенным описанием актуального состояния эйдографики, демонстрацией ее возможностей и перспектив применения, интересными находками, новыми осмыслениями и сведениями. Оксана подчеркнула, что эйдографика представляет собой пересечение искусства, психонетики и технологий. Это язык, который воспринимает визуальные элементы как средства передачи смысла. Этот язык позволяет работать с теми аспектами реальности и восприятия, которые находятся за пределами традиционного языка и восприятия. Эйдограмма не изображает смысл — она есть переживание смысла, переданное в визуальной форме.

Теперь слово предоставляется Игорю Галкину.

Игорь Галкин — лингвист, переводчик, работает над расширением возможностей и форм языков, создает новые формы языка. Основная идея его выступления — рассматривать языки, включая визуальные, не как механический набор слов, а как живые организмы.

Любой язык начинается не с правил или символов, а с живого акта восприятия — вначале форма (спонтанный образ, визуальное переживание, которые становятся воспроизводимыми), появляется система совпадений и повторений, и язык начинает либо развиваться, либо становится набором мертвых форм, то есть он становится либо живым, либо механическим. Механический язык применяется по шаблонам и не меняется со временем, живой — растет, изменяется вместе с носителем и представляет собой не мертвый набор символов, а живую систему смыслов, при этом язык может порождать новые смыслы.

Живой визуальный язык в отличие от набора графических приемов упрощается без потери смыслов и усложняется с добавлением новых слоев без распада, адаптируется к новой среде и порождает новые смыслы, то есть допускает рост и сжатие. Статический знак хранит результат, а динамическая эйдограмма показывает процесс.

Четыре шага, которые превращают переживание в практику: вычленить символ, сгустить его в образ, кристаллизовать в знак, сделать операцию воспроизводимой. Одна и та же операция может быть выражена в разных средах — визуальной, звуковой, двигательной, языковой. Игорь Галкин разрабатывает системы, в которых визуальные, звуковые и языковые формы собираются в один организм. Он выделяет четыре направления: язэх — метаязык для сгущения смыслов, LogoSphera — сфера значений как живая карта идей и связей между ними, Syntoxium — языковая игра как тренажер мышления и внимания, LingouFustom — платформа для совместного творчества.

Задача — переход от художественной формы к психотехническому инструменту, порождающему языки. Искусственный интеллект может стать пространством для живых визуальных языков. А идею выставки Игорь понял как стремление показать не только эйдограммы, но и процесс их рождения и развития.

И, наконец, Геннадий Исакеев.

Геннадий Исакеев до недавнего времени возглавлял крупный Санкт-Петербургский банк. В свободное время с увлечением занимался созданием арт-объектов и коллажей, построенных на витражных техниках.

Как я уже написала, на выставке были представлены два планшета с двадцатью семью «ключами-знаками» на каждой. В своем выступлении Геннадий рассказал, как пришел к созданию своих изображений.

Оставив свое банковское поприще, он уехал на дачу, стал размышлять, анализировать накопившееся и пережитое, и в первый же вечер рука попросила дать ей сделать самостоятельный жест и нарисовала сама некий знак, который был гармоничен и имел какой-то смысл. Потом такие состояния и действия приходили с разной частотой.

Когда накопилось сорок пять изображений, он отнес их в свою переводческую компанию, работавшую со ста двадцатью двумя языками, из которых восемнадцать были умершими, и показал сотрудникам из разных языковых отделов, попросив дать лингвистическое заключение. Тщательно проверив в течение полутора месяцев все известные в нынешней истории версии графических систем письма, аналогов они не обнаружили.

Сейчас их уже тысяча триста сорок. Они продолжают приходить и никогда не повторяются.

Геннадий изучал символику различных племен, но ничего похожего не нашел. Со временем образовался круг людей, у которых изображения вызывали самые разные реакции — двигательные, психические состояния, вибрации, начинали произносить звуки на неизвестных ему языках и т.д.

К некоторым знакам приходят подсказки, попытки как-то с чем-то их ассоциировать. Состоялся контакт с лингвистом, академиком Казанским, который рассказал о школе академика Щербы (тридцатые годы двадцатого века), предлагавшем ввести еще две части речи — одна, которая характеризует состояние, другая — описывает наши взаимоотношения со временем. Та часть, что описывает состояния, не может быть выражена обычными словами и алфавитом. Для этого нужна другая графика и выразительные системы. Некоторые знаки отражали события. Есть некий орган, благодаря которому в этой графике проявляется смысл.

Выступление Геннадия Исакеева я слушала завороженно, затаив дыхание. Подумать только, вообразить — Некто присылает нам через Геннадия — знаки? Ключи? Сообщения? Откуда? Оттуда. Откуда оттуда? Мистика? Да… Мистика…

Круг замкнулся и распахнулся одновременно — встреча трёх «сил» состоялась.

И главный для меня итог события — произошедший энергообмен новыми смыслами, творчеством, радостью понимания и радостью взаимодействия.